Банк обратился в суд с иском к наследственному имуществу умершей М. и наследнику М. о взыскании задолженности по кредитному договору.

В обоснование иска истец указал, что Банк и М. заключили эмиссионный контракт на предоставление возобновляемой кредитной линии посредством выдачи кредитной карты с предоставленным по ней кредитом и обслуживанием счета по данной карте в российских рублях. Кредит по карте был предоставлен заемщику в размере кредитного лимита под 18,9% годовых на условиях, согласованных сторонами.

В 2024 г. заемщик М. умерла, после её смерти платежи в счет погашения задолженности по кредитной карте не производились, в связи, с чем образовалась задолженность в размере 101 943,83 руб. Обязанность погашения кредитной задолженности должна быть возложена на М. как на наследника, принявшего наследство.

Истец просил взыскать с ответчика М. образовавшуюся задолженность.

Ответчик М. и его представитель требования признали частично, поскольку в июне, июле и августе 2025 г. ответчиком были произведены платежи в погашение взыскиваемой кредитной задолженности в общей сумме 15 000 руб.

В ходе рассмотрения дела, судом установлено, что наследодатель М. воспользовалась кредитными денежными средствами, осуществляя расчеты кредитной картой и снятие наличных. В 2024 г. заемщик умерла, по состоянию на 24 августа 2025 г. задолженность по эмиссионному контракту наследодателя М. составила 96 943,83 руб. (с учетом внесенных ответчиком платежей), а стоимость перешедшего к ответчику М. наследственного имущества составила 384 495,38 руб.  

Разрешая заявленные требования, суд пришел к выводу, что единственным наследником, принявшим наследство после смерти М., является ответчик, которому были выданы свидетельства о праве на наследство по закону на наследственное имущество, заявленная к взысканию сумма задолженности по эмиссионному контракту стоимость перешедшего к ответчику наследственного имущества не превышает.

Учитывая, что наследник должника при условии принятия им наследства становится должником перед кредитором в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества, с учетом установленного факта наличия у наследодателя М. на день смерти неисполненных денежных обязательств перед истцом, которые по своей правовой природе не относятся к обязательствам, прекращающимся смертью должника, суд  пришел к выводу о взыскании с ответчика, являющегося наследником заемщика, принявшим наследство в установленном законом порядке, задолженности по эмиссионному контракту, исчисленную  по состоянию на 24 августа 2025 г. в размере 96 943,83 руб.

Требования истца о взыскании задолженности по кредитному договору удовлетворены частично.